Гриневич Геннадий Станиславович – Праславянская письменность - страница 33

^

Часть 4. ЭТРУСКИ НАЧИНАЮТ ГОВОРИТЬ


— «Этрускан нон легатур», — говорили римляне.

— «Этрусское не читается...»


^ «С ПОСЛЕДНИМ УДАРОМ КИРКИ...»


«Глубокая гробница из порфира,

Клоки парчи и два крутых ребра.

В костях руки — железная секира,

На черепе венец из серебра.»

И. А. Бунин

В апреле 1485 года в нескольких километрах от Рима был найден саркофаг из мрамора. В нем лежало мумифицированное тело прекрасной девушки. В течение одного дня 20 тысяч римлян осмотрели находку, а затем папа Иннокентий VIII приказал захоронить мумию тайком, чтобы не вызывать излишних волнений и кривотолков.

Находка мумии была необычным явлением в жизни римлян эпохи Возрождения. Зато находки человеческих статуй как из рога изобилия сыпались в ту эпоху. В начале XVI в. папа Юлий II строит в Ватиканском дворце даже специальный двор для хранения древних статуй. Немного позже надзор за этим двором поручается гениальному живописцу Рафаэлю... а четыре десятилетия спустя двери вместилища шедевров античности наглухо заколачиваются по приказанию папы Павла IV, противника «нечистого и богопротивного» искусства, изображающего «языческих идолов».

Но джинн выпущен из бутылки — в среде ученых-гуманистов Возрождения рождается большой интерес к античности, который не угас со временем. С новой силой он вспыхнул в начале XIX века в связи с новыми археологическими открытиями, начало которым положил обыкновенный крестьянин из Тосканы. Во время пахоты его бык провалился в невесть откуда взявшуюся яму. Произошло это ранней весной 1828 года. Крестьянин (история, увы, не сохранила нам его имени) обратил внимание на то, что яма была какая-то странная. Она уходила не только вглубь, но, вширь. Он взялся за заступ и уже через полчаса оказался вознагражденным за все свои треволнения. И еще как! Тяжелые массивные золотые серьги, кольца, браслеты были еще не самыми дорогими вещами, которые нашел крестьянин в этрусской гробнице. Со всех сторон в Тоскану стали стекаться привлеченные золотом спекулянты и авантюристы. Но не только, разумеется, они. Приезжали и ученые, и писатели, и художники. Десять лет подряд описание находок, сделанных в некрополе Вульчи, заполняло научные журналы.

«Чудо в Вульчи» больше не повторилось. Но тем не менее в 1830-1840 годах было разыскано немало впечатляющего: Тарквиния, Черветери, Кьюзи — названия этих древних центров этрусков были теперь у всех на устах. Именно в Тарквинии были найдены знаменитые расписные гробницы. Красивыми и богатыми оказались так называемая могила Изиды в Вульчи, могилы в Перудже.

Так золото древних открыло путь к дальнейшим поискам. И поиски эти были не менее захватывающими, не менее интересными и многообещающими, чем примерно в эти же годы начавшиеся поиски древних захоронений фараонов в песках Египта. И тут и там многое еще было впереди. И тут и там найденное поражало воображение.

^ В те времена начали свою деятельность в Италии несколько энтузиастов-ученых.

Среди них особую известность приобрели двое: Франсуа Тоскан и француз Нозль де Вержср.

Первый из них обошел, излазил, исследовал чуть ли не все этрусские могильники — в Популонии, Руделле, Кортоне, Кьюзи, Тарквинии, Вульчи, где он и скончался в 1867 году, заразившись малярией. Другой путешественник и писатель в гораздо большей степени, чем исследователь, последние два года сотрудничавший с Тосканом, прославился тем, что составил первый, не потерявший, кстати, значения и сегодня, сводный труд нового времени об Этрурии и этрусках. Это он, между прочим, оставил знаменитое описание одной из многочисленных гробниц этрусков, которым суждено было теперь войти в историю. Речь идет о гробнице, найденной им в Вульчи вместе с Тосканом незадолго до смерти последнего.

«С последним ударом кирки камень, закрывавший вход в склеп, разлетелся на куски, и при свете наших факелов мы увидели уходящие вглубь своды, чей покой на протяжении двадцати веков не был никем потревожен. Все здесь находилось еще в том самом виде, как в тот давний день, когда склеп был замурован. Античная Этрурия предстала перед нами такой, какой она была во времена своего величия. На погребальных ложах воины в доспехах, казалось, отдыхали от боев, участниками которых им пришлось быть, — против римлян или наших предков галлов. Очертания тел, одежды, материя, краски были видны несколько минут, затем все исчезло по мере того, как свежий воздух проникал в склеп, где наши мерцающие факелы едва не погасли из-за отсутствия кислорода. Прошлое восстало перед нами и тут же исчезло, подобно сноведению, исчезло словно для того, чтобы наказать нас за наше дерзкое любопытство... По мере того как эти хрупкие останки превращались в прах, воздух становился более прозрачным. И тогда мы увидели себя в компании других воинов, на этот раз детищ художников Этрурии. Казалось, в колеблющемся свете наших факелов ожили на всех четырех стенах огромные фрески, украшавшие склеп. Они вскоре привлекли все мое внимание, ибо показались мне самым значительным в вашем открытии...»

И дальше — уже не первооткрыватель, а исследователь, ученый — он скрупулезно анализирует изображенные на стене фрески, детально разбирая не только сюжеты, но и технику исполнения, вскрывая их смысл, показывая их значение для науки, для восстановления истории этрусков.

^ Это были только первые шаги.

Так, полузабытая древняя цивилизация внезапно была вовлечена в круг интересов людей, живших спустя двадцать веков после ее гибели.

И к гордости за деяния далеких предшественников примешивалось почтительное удивление: эта культура не только знала многое такое, что до того испокон веков приписывали изобретательскому гению древних римлян, но и оказалась намного выше, чем в те времена можно было ожидать от народа, жившего задолго до расцвета Древнего Рима. Оказалось, что у Рима есть предыстория, да еще какая! Оказалось, что на Средиземноморье, кроме известных уже государств, существовал в древности еще одни очаг цивилизации.

Археологические памятники мертвы, это немые свидетели прошлого. Но до нас дошли многочисленные сочинения римских писателей, историков, философов, повествующих о жизни древних римлян и соседних с ними народов. Поэтому наука имеет возможность сопоставить свидетельства древних (а зачастую они пристрастны) с бесстрастным археологическим материалом. И поэтому мы бы знали историю древней Италии лучше, чем историю какой-либо другой страны... если бы в основе римской цивилизации не лежала цивилизация этрусков.



9053275409873837.html
9053355368169552.html
9053458959107294.html
9053525869740959.html
9053675806757888.html